Всегда прихожу в восторг, когда во время сессии удается как-то изловчиться и облегчить себе жизнь. Например, в прошлом семесте я писала Красовскому реферат по Бунину, чтобы получить "три" автоматом, лишь бы не читать всю программу. Я не люблю русскую литературу начала XX века, но Бунин в "Окаянных днях" мне кажется забавным истероидом (мне уже даже не стыдно за свой цинизм). Проще было прочесть 12 книг про Бунина и узнать уйму ненужных сведений о его личной жизни, чем читать 20 книг прочей мути. Оправдываю себя тем, что когда-нибудь позврослею, поумнею и прочту Мережковского, Гиппиус, переосмыслю Розанова и т.п. В процессе подготовки реферата заметила, что в "Окаянных днях" Бунин много пишет о прессе 1917 года. Реферат по русской литературе я переделала в реферат по русской журналистике "переходного периода". Получила ещё один автомат.
В этом семестре мы проходим уже отечественную журналистику после 1917 года. В "Окаянных днях" Бунин очень много цитирует и комментирует газеты 1918-1919 года. Переделала старый реферат, надеюсь на ещё один автомат.
Не было никакой мотивации делать серьезную работу по политической организации СМИ (фактически это политология). Я чертовски устала от политики. Взяла тему "роль неформальных групп в процессе принятия политических решений", переделала свою февральскую статью в "Деньгах" о лоббизме, написала вступление, в котором извинилась за неакадемичный стиль и призналась в том, что писать на политические темы серьезно я сейчас не могу - ещё один автомат обеспечен (преподаватель написал, что работа "очень хорошая").
По зарубежной литературе в этом семестре проходим Ремарка, Хемингуэйя, Гессе и Кафку. Вот тут уж я бы ни за что на свете не стала бы претендовать на автомат. Готовлюсь к экзамену с огромным удовольствием. Надо, в конце концов, устроить неформальные коллоквиумы в каком-нибудь пабе.

Вчера писали тесты по праву СМИ и по международному гуманитарному праву, решила подстраховаться. Хотя было достаточно легко. В каждом семестре есть курс лекций, на котором я хотя бы один раз плакала. В этом полугодии я плакала на гуманитарном праве - очень трогательно. Начала думать, что человечество не безнадежно, и что, хотя мы совершаем огромные ошибки, всё-таки мы движемся в правильном направлении. У моего грудничкового оптимизма появилась теоретическая платформа.

Право СМИ было поскучнее, но местами смешно.
Рихтер: - Кто хотя бы раз в жизни читал предвыборную программу кандидата от начала и до конца?
Я: - Только свою собственную.

Из теста:
Контроль за соблюдением законодательства о рекламе осуществляет:
А.ФКК; В. ФКС; С. ФАС; D. ГКРЧ

Не понимаю, как Рихтер упустил такую возможность поглумиться. Здесь определенно не хватает вариантов ВКП(б), ГКЧП и НЛО.

После прочтения "Степного волка" Гессе: дело не в том, что они разучились нас любить, дело в том, что мы разучились их очаровывать.

...Прежде всего я узнал, что все эти безделушки, все эти модные предметы роскоши — вовсе не чепуха, вовсе не выдумка корыстных фабрикантов и торговцев, а полноправный, прекрасный, разнообразный маленький или, вернее, большой мир вещей, имеющих одну-единственную цель — служить любви, обострять чувства, оживлять мертвую окружающую среду, волшебно наделяя ее новыми органами любви — от пудры и духов до бальной туфельки, от перстня до портсигара, от пряжки для пояса до сумки. Эта сумка не была сумкой, этот кошелек не был кошельком, цветы не были цветами, веер не был веером, все было пластическим материалом любви, магии, очарованья, было гонцом, контрабандистом, оружием, боевым кличем.

Могу честно признаться: я, наверное, совсем тупая, - я не поняла, о чем это произведение, но мне очень понравились образы куртизанок. Они как бы подтверждают условность и призрачность грани между "хорошо" и "плохо" - даже их порочный образ жизни может быть сопряжен с искренностью, добром и жизнелюбием.

В голове смешался "Пан" Гамсуна, "Смерть в Венеции" Манна и "Сирано де Бержерак" Ростана. Понравилось всё, но больше всего Манн. Надо начинать конспектировать, а то через полгода всё забуду. В начале этого года установила себе норму - не менее одного произведения в неделю, чтобы более или менее успевать за учебным планом. Читаю в итоге больше, читаю жадно, фанатично, но только что сверилась с обязательным списком по зарубежной литературе ещё за прошлый курс - всё равно половина не прочитана. Ну что ты будешь делать. Ну ничего. Сегодня я читала в автобусе, в очереди на регистрацию в аэропорту Барселоны, на пограничном пункте прям перед глазами у этих людей в форме, в самолете. В аэроэкспрессе уже нечего было читать.
Как хорошо теперь засыпать на своей мятой простыни под монотонное бормотание РБК-ТВ. Над головой у меня висит французский триколор, на столе стоит орхидея и сильно пахнет. Никогда, никогда никуда больше не поеду в августе. Невыносимо много туристов всюду. Но, как говорит моя мама, ради полугодового шенгена и не такое можно выдержать.

Невероятно циничная книга. Много спорных, шокирующих и парадоксальных утверждений. Такое ощущение, что Оскар Уайльд придумал сюжетную линию с портретом исключительно для того, чтобы впихнуть в одно произведение как можно больше афоризмов и более или менее связать их между собой.

Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно что отдать другим какую-то частицу дорогого тебе человека. Я стал скрытен, мне нравится иметь от людей тайны. Это, пожалуй, единственное, что может сделать для нас современную жизнь увлекательной и загадочной. Самая обыкновенная безделица приобретает удивительный интерес, как только начинаешь скрывать ее от людей.

Главная прелесть брака заключается в том, что оба супруга вынуждены постоянно обманывать друг друга.

Удивительный ты человек! Никогда не говоришь ничего нравственного - и никогда не делаешь ничего безнравственного. Твой цинизм - только поза.

Люди меня интересуют больше, чем их принципы, а люди без принципов меня просто восхищают.
( Read more... )

Посоветуйте, пожалуйста, классические или, на ваш взгляд, самые лучшие учебники по теории и практике перевода. Для изучающих французский есть Гак-Григорьев и Потушанская-Юдина-Шкунаева. А для изучающих английский?

Хотела написать несколько слов о докторе Балдицыне, нашем любимом преподавателе по зарубежной литературе.
Первый раз я увидела Балдицына на контрольной работе в конце прошлого семестра. Это было как снег на голову. Я совершенно не ждала каких-либо потрясений в тот день. Ну зарубежная литература. Ну Стендаль. Ну какая-то обязаловка в виде контрольной. Какой-то Балдицын. Так уж и быть, выкрою время, заеду на факультет. Заехала. В аудитория я увидела немолодого уже преподавателя с серьезным выразительным лицом. Мне сразу стало ясно, что этот человек - Легенда Журфака. Это было просто очевидно. Голос, манера держать себя, походка - всё выдавало нем Царя Аудитории, властелина студенческих умов. Я, бессовестная прогульщица, троечница и хвостистка, "подсела" на зарубежную литературу. Сейчас у меня почти 100%-ая посещаемость и по другим предметам тоже, потому что я начала бояться "проглядеть" других Легенд. Лекции Балдицына мы действительно обсуждаем (зачастую, конечно, в девичье-восторженном ключе - "в каком ПВБ сегодня был галстуке"), а на его спецкурс ходят девушки с других факультетов и просят, чтобы занятия были каждую неделю, а не через одну. Без преувеличения могу сказать, что в моей жизни началась новая страница. Я уже подумаю о том, что мне стоит попробовать себя на преподавательском поприще в отдаленном будущем. Потому что в процессе обучения и преподавания есть некий Высший Смысл. Незыблемый. Вечный. Смысл.

Это валентинка для нашего любимого преподавателя по зарубежной литературе Балдицына Павла Вячеславовича.


Сезон осень-зима 2008/09***. Модно: "Куртка из лилового ратина, цвета красный, черный, алый, духи со спермацетом, хранить деньги в векселях, ездить на бал и на сельскохозяйственную выставку".

***Примечание: в прошлом семестре мы проходили зарубежную литературу первой половины XIX века (Бальзак, Стендаль, Диккенс, Теккерей, Мелвилл и др.).

Валентинку сделала староста нашей группы Леночка Ханян. Леночка положила валентинку на трибуну, с которой должен был выступать Балдицын. Когда преподаватель вошел в аудиторию, Леночка засмущалась и опустила глаза. Увы, она не видела, как Павел Вячеславович заулыбался, заметив валентинку. Потом он начал лекцию, но взгляд его то и дело падал на этот листочек с сердечками и улыбка снова и снова озаряла его серьезное лицо.

Когда лекция закончилась и аудитория опустела, валентинки на трибуне не было. А мы так боялись, что он её не оценит и не заберет с собой! Убедившись в благополучном исходе дела, мы с девочками ещё долго представляли себе, как Павел Вячеславович дома, за чашкой чая, будет рассматривать этот листочек и, наверное, радоваться, узнавая цитаты из любимых произведений. Искренне надеюсь, что именно так всё и было.

Вконтакте у нашего курса теперь есть своя группа. У меня появился повод впервые за все годы моего обучения на факультете признаться в том, что шесть лет назад я сорвала лекцию. Скандал в среде юных журналистов был грандиозный. ( под катом две длинные телеги с факультетскими приколами )

У меня проблемы с философией - страшно мучаюсь и ничего не понимаю. Всё время кажется, что всё это писали либо наркоманы, либо алкоголики. Взять хотя бы Хайдеггера:

Ну это же катастрофа просто. Плакать хочется. Более или менее удалось подружиться с Шопенгауэром и Мамардашвили, то есть я по крайней мере понимаю смысл предложений. Но что вот с этим делать?

Сейчас я, как и многие мои однокурсницы, выписываю цитаты из "Домби и сына" Диккенса.
До этого мы проводили параллели между "Красным и черным" Стендаля и "Утраченными иллюзиями" Бальзака. А теперь невозможно удержаться от сравнивнения "Ярмарки тщеславия" с "Домби и Сыном".
И в первом, и во втором случае проблематика и отчасти даже сюжеты произведений похожи. Однако если "Ярмарка тщеславия" и "Красное и черное" на слуху, пережили множество экранизаций и долго ещё будут пользоваться славой, то "Утраченные иллюзии" и "Домби и сын" находятся как бы на задворках - мало кто читает сейчас эти произведения. Они несомненно хорошие, но они менее зрелые. Это чувствуется в концовке "Домби и Сына" - хэппиэнд, так не бывает. Это чувствуется в описаниях и в диалогах у Бальзака - всё как-то un peu trop.
Тем не менее, эти произведения, так же, как и их более популярные "побратимы", могут застраховать юных читателей, к которым я отношу и себя, от многих ошибок. Мне так кажется.
В "Домби и Сыне" мне запомнились образ гордой Эдит и период "сватовства" к ней не менее гордого мистера Домби. Почему-то всё время в голове вертится теперь мысль: любовь гордеца нема. Гордость либо не позволяет любви развиться, либо не позволяет её выразить.
И второй случай (который не имеет ни малейшего отношения к сюжету "Домби и Сына") значительно более тяжелый. Временами очень трудно понять, где та грань между самоунижением и нормальным проявлением привязанности. Сколько раз можно звонить человеку, который никогда не звонит сам? Как долго можно поддерживать общение в одностроннем порядке? Меня это беспокоит в отношениях с одной дальней родственницей. Я очень её люблю, но недавно решила прекратить свою одностроннюю инициативу. На том конце провода моей инициативе были рады, общение было близким, искренним и доверительным, но ответных шагов никогда не следовало. В конце концов гордость моя была задета, мне показалось, что общение со мной не ценят и надо прекратить унижаться. И вот я закусила губу, не звоню ей и мучаюсь уже несколько месяцев невыносимо. Иногда жалею, что я не мистер Домби, который был горд настолько, что вообще никогда никого по-настоящему не любил.